А. Лабунский "Собаки Средней Азии"

ПЕРВАЯ ПОЕЗДКА В СРЕДНЮЮ АЗИЮ

После молчаливого отказа ленинградцев в щенке я обратился в среднеазиатские столицы. Ашхабад молчал – тогда в Туркмении не было ни одного клуба служебного собаководства. Не ответили Алма-Ата и Фрунзе. В апреле 1978 года пришел ответ из Душанбе. Зоотехник республиканского клуба Литовченко взамен на щенка чистокровного "немца" пообещал мне "азиата", затем я получил приглашение посетить цветущий Таджикистан и посмотреть приотарных собак.

 

В семье Литовченко я впервые увидел щенка-аборигена – трехмесячного кобелька Варзоба. Он заметно отличался от виденных мною в Ленинграде щенков среднеазиатской овчарки. Сейчас я уже смутно помню стати его экстерьера, да и щенок был посредственный, важно другое. Обычно собака смотрится вся, в комплексе, и сразу же производит общее впечатление, а уж потом можно рассматривать отдельные стати. Так было и с тем, впервые увиденным щенком "азиата"-аборигена. Литовченко имел определенную подготовку, и, видимо, Варзоб его чем-то не устраивал. Он предложил его мне. Отправляясь в Среднюю Азию, я взял за правило – обязательно видеть отца и мать, их экстерьерные и служебные качества – и только тогда брать щенка. Поэтому от предлагаемого щенка я тактично отказался. А когда на другой день мне привезли двух рыжих щенков, очень походит на обычных дворняг, я понял, что у местных собаководов представление об "азиатах" еще менее определенное, чем мое.

 

Я уже хотел было возвращаться в Харьков, как в гости к Литовченко зашел Виталий Андреевич Клейн – член совета Республиканского клуба служебного собаководства, инструктор-дрессировщик, судья-эксперт по собаководству. Казалось, он наиболее ясно представлял, что меня интересует, и предложил свою помощь. Честный и благородный человек, в дальнейшем он сыграл большую роль в обследовании приотарных собак средней Азии и оказывал существенную помощь в каждой нашей поездке.

 

Для начала он предложил отправиться в Бешкентскую долину – на юг Таджикистана. Там на зимовку собирались отары из горных районов, но к началу апреля уже двинулись на свои летние пастбища в более высокогорные места с зеленой травой. По дороге мы встречали много приотарных собак, которые помогали чабанам прогонять отары через дороги и труднопроходимые места и следили за целостностью отары, не давая ей разрываться. В основном собаки были крепкого сложения и не очень высокого роста – кобели от 65 до 70 см в холке. Эти собаки вызвали у нас уважение и любовь. Как серьезно делали они свое дело! Моментальное подчинение чабану, заботливое отношение к овцам, спокойное, уверенное поведение и серьезный вид – все это гармонично вписывалось в общий отлаженный процесс. Впереди отары шла собака, сзади еще одна или две, и две-три с наиболее опасной стороны. Тех, кто утверждает, что среднеазиатская овчарка не обладает почти никакими пастушьими качествами, приглашаю посмотреть весенний или осенний прогон отар по горным дорогам и тропам Таджикистана.

 

После приезда в Шаартуз шефство над нами взяли два брата - Исламутдин и Хаматдин, оба сыновья уважаемого в тех краях человека. – Имам-аки. Добрая память осталась у нас об этом старике. В 78 лет он еще любил верховую езду, достаточно легко вскакивал в седло и совершал ежедневные прогулки на своей любимой лошади, которая брала призовые места на национальных праздниках. Имам-ака очень любил и понимал природу, держал интересных птиц, в том числе карликовых кур с длинными хвостами и горных куропаток – кекликов. Раньше у него была чистокровная афганская борзая, с которой он охотился. Собака тоже запрыгивала на лошадь рядом с хозяином, и они выезжали на охоту.

 

Принимали нас радушно и гостеприимно. Достопочтимый Имам-ака дал сыновьям задание показать нам интересные места, отары и приотарных собак, помочь приобрести хорошего щенка. Показали белого кобеля, который ночами охранял местный универмаг. Пес чуть выше среднего роста, крепкий костяк с отличной мускулатурой, почти квадратного формата. Пропорциональная корпусу грубоватая голова с низко поставленными ушами и прямо посаженные глаза. Морда не очень объемная, но почти прямоугольная, короче длины черепной части. В этот же вечер в Шаартузе я увидел длинношерстную суку, рыже-пегую, очень рослую, с хорошим костяком, круглоголовую. Она походила на крупную суку московской сторожевой, только была несколько суше. На следующий день примерно в 40 км от Шаартуза мы видели молодого кобеля. Пятнистый, с рыжими пятнами на белом фоне, длинношерстный, рослый, с хорошей головой и костяком, он лежал у порога одного жилища и не обращал на нас внимания. Мы подошли, постояли, положили лепешку перед ним – он и бровью не повел, глазом не моргнул. Старик жаловался нам: "Ленивый очень". Мы торопились, и я, к сожалению, не расспросил старика о родословной этого пса. Осталось довольствоваться лишь собственными догадками. Крови сенбернара или московской сторожевой из Европейской части, думал я, туда попасть не могли, так как из расспросов мы выяснили, что европейцев там почти не было, тем более привозных собак. Мелькнула мысль – а не один ли предок у этой породы и сенбернара?

 

В это раз мы обследовали довольно обширную зону, посмотрели несколько десятков отар и около сотни приотарных собак. Примерно в 20 км от Чиличорчашмы при одной отаре нам очень понравились два взрослых кобеля. Черного окраса с темно-коричневым оттенком, ростом около 70-72 см, мощные загруженные шеи, широкогрудые, с небольшими головами, с пястью в 14-15 см и легкими экономными движениями, - они смотрелись великолепно. С большим трудом нам удалось уговорить чабанов уступить нам одного щенка – Каразога (в переводе "черный ворон'). У него была небольшая головка с желтыми глазами и низко поставленными ушами, мягкие движения, пропорциональное сложение, гладкая шерсть и развитая мускулатура (и это в 2,5 месяца!). Уже в Харькове, будучи постарше, он был похож на черную пантеру.

 

Но вернемся в Шаартуз. Каразог очень понравился Имаму-аке не только экстерьером, но и своим поведением. За три дня он ни разу не пытался отправить свои потребности в центре двора, а уходил в глухой угол сада. Имам-ака наблюдал, с каким интересом, любовью и заботой обращаюсь я со щенком, и вдруг сказал: "Собак любишь – хороший человек. А раз хороший человек, значит, друг есть. Почему другу щенка не берешь"?

 

Когда я рассказал, с каким трудом мы взяли щенка, Имам-ака позвал сыновей и велел им проехать со мной по отарам и фермам и взять еще одного "кучук" (щенка). На следующий день мы поехали в другой отдаленный район, где проживают потомки людей, водивших раньше караваны в Индию и Афганистан. Подъезжая к небольшому кишлаку, мы увидели кобеля-красавца, похожего на ротвейлера. Тот же окрас, подпалы (только светло-серые), голова, атлетическое сложение, в холке примерно 72 см, короткошерстный. На одной ферме участка Кара-Комар у заведующего фермой были двухнедельные щенки. Отец – потомок древних караванных собак, был вожаком приотарных собак и находился на пастбище. Мать происходила от обычных чабанских собак. Истощенная после щенения и кормления щенков (а питание суки, видимо, вообще было очень скудным), она выглядела удручающе – плоская, с небольшой пястью – до 12 см в обхвате, высоконогая, в холке примерно 68 см, чуть вытянутого формата, с довольно крупной головой. Мы удивились, когда узнали, что прошлой зимой она задавила двух волков. С большим трудом мы взяли у них кобелька.

 

Когда мы вернулись в Шаартуз, Имам-ака остался очень доволен псом и подсказал, как назвать его – Босар ("стальные челюсти", "железная пасть"). Когда собака берет волка намертво и не дает ему трепыхнуться, таджики воздевают руки в удивлении и говорят: "Босар"! старик сказал, что когда щенку исполнится год, то я смогу отпускать его на любую собаку. Так и вышло. Я никогда специально не травил Босара, но ужас на других собак и их хозяев он наводил. Иногда я пытался подавить такие инстинкты, но, кроме потери контакта с собакой, ничего не получалось. Я просто не допускал встреч с другими собаками. Но вот воспитывать хамовитых владельцев приходилось неоднократно.

 

Однажды в нашем микрорайоне появился молодой парень с кавказской овчаркой по кличке Рамзай, которого хозяин специально спускал с поводка и натравливал на других собак. Как-то мой приятель, владелец немецкой овчарки, специально пришел ко мне и попросил погулять с Босаром, когда гуляет Рамзай, рассказав, что вчера тот чуть не загрыз его Норда. Мы отправились вместе. Увидев моего приятеля с нордом и не заметив меня, хозяин спустил Рамзая. Норд бросился к нам под защиту, а я сразу же спустил Босара. никогда я не видел такой длительной битвы. Минут пять они дрались, а затем, дико завизжав, "кавказец" бросился спасаться в ноги хозяину. В микрорайоне надолго воцарилось спокойствие.

 

Вес у Босара был сравнительно небольшой – всего 50 кг, рост 74 см, пясть 14, обхват груди – 94 см. грудь узкая, но очень глубокая, спина, поясница и круп узкие. Изумительные движения, довольно хорошо обозначены скакательные суставы при почти прямом поставе задних конечностей. О голове хочу сказать особо. Она была просто-таки громадной – 33-34 см в длину, морда явно короче длины лба. Мощнейшие челюсти и сыроватые губы. Жаль только, прикус был неправильным – зубная система подвела, и я ни разу не использовал его в разведении – боялся осуждений, упреков и не хотел давать повода разговорам об использовании своего положения, т.к. был председателем секции "Отечественные породы" Харьковского клуба служебного собаководства. Кинолог и судья-эксперт старшего поколения Н.М. Оленева говорила, что голову Босара можно было бы поместить в классический учебник по собаководству. В семье Босар был ласковым и спокойным, тонко чувствовал любую ситуацию. Моя старшая дочь часто говорила: "Это не собака, а человек, только не говорит". Его лая мы практически не слышали – в соответствующих ситуациях он лишь хрипел и свирепо рычал. Пустобрехом не был даже в щенячьем возрасте.

 

Подытоживая свои впечатления о первой поездке в Среднюю Азию, хочу заметить: встречал далеко не то, о чем прочитал в литературе. Чабанские собаки были в основном невысокого роста, крепкого и крепко-грубого типа конституции. В общей массе поголовье было очень пестрое, разноплановое – по размерам, форме Гловы, строению корпуса и конечностей, окрасу, шерстному покрову, а также по поведению. Таджикские собаки (особенно приотарные) более злобные, чем туркменские или узбекские. Зато средний уровень экстерьера приотарных собак Туркмении значительно выше таджикских. Кроме упомянутых приотарных, я встречал у отдельных любителей, на перевалах, в горных и равнинных отдаленных кишлаках, возле маленьких островков жилища собак другого плана, как бы других пород. Они были похожи на догов, сухих сенбернаров, ротвейлеров, кавказских овчарок и вообще на не известные мне породы. Правда, их было значительно меньше, но все они были 100%-ными аборигенами азиатского происхождения. Привнесение завозной крови исключалось.

 

В итоге, кроме щенка Босара, у меня появилось множество вопросов о так называемой "среднеазиатской овчарке". Но самое главное – появились большие, искренние друзья в Таджикистане, завязались добрые знакомства. Я полюбил Среднюю Азию, а после возвращения домой почувствовал и понял, что надолго и прочно связал с ней свою судьбу.

 

Мои Басмач и Босар очень понравились харьковским любителям-собаководам и сыграли значительную роль в популяризации "азиатов". Но мне очень хотелось побывать на Памире и познакомиться с собаками этого региона. Кстати, появился и компаньон – А. Буераков, владелец уже упоминавшегося Норда. И осенью 1979 г. мы отправились в Таджикистан. Виталий Клейн очень радушно принял нас и организовал экспедицию на Памир